Маленький взрослый

0
82

 Елена Милитенко, психолог

Не так давно ко мне на консультацию пришла мама с шестилетним ребенком. Не по годам серьезный малыш, пропустив маму перед собой, вошел в кабинет и, обратив на меня вопросительный взгляд, спросил, можно ли ему пододвинуть стул ближе к матери. Мама улыбнулась и, потрепав его по волосам, сказала, что, наверное, ему будет неинтересно слушать взрослые разговоры и что он может пока поиграть. Однако мальчик, отрицательно мотнув головой, снова обратился ко мне. «Я уже взрослый, — сказал он, — можно я просто посижу, пока вы будете меня обсуждать?». Я кивнула и, признаться, в некоторой растерянности посмотрела на мать, которая тяжело вздохнув, села напротив меня в кресло.

Запрос прозвучал довольно неожиданный. «Я хочу, чтобы он перестал быть таким серьезным, — сказала она, — ему же всего шесть. Он должен играть, радоваться жизни, а вместо этого…, — мама повернулась к сыну, который неестественно прямо сидел на стуле, смотря прямо перед собой, — он как будто играет во взрослого. То, как он говорит, как ведет себя… Ведь это неправильно. Так не должно быть».

А еще год назад ее это даже радовало и заставляло гордиться им. Они пережили вместе непростое время. Рассказывая об этом, клиентка все время говорила «мы». «Мы прошли через тяжелый развод, мы сражались за то, чтобы остаться жить в этой квартире, мы отстояли себя, не позволив этому человеку растоптать нас (это о бывшем муже, который пытался отсудить у нее квартиру и грозился пустить ее «по миру»).

И в этом «мы» было так много надежды. Ведь не будь этого «мы», она бы не выстояла, сломалась. И сын, которому едва исполнилось пять, был вынужден «слиться» с ней, чтобы не потерять единственного близкого человека. Стать для нее опорой и поддержкой.

И вот она здесь. Делится своей болью, своими страхами и опасениями, говорит, что «ее пугают произошедшие в нем перемены». Сын, откликаясь на ее тревогу, берет мать за руку, стараясь утешить.

Был ли у него выбор? И есть ли он у него сейчас?

Продолжение на следующей странице: